состояние души

Записная книжка

Не отказывайся в сердце своём

Флоренция - это город, возвращающий надежду.
edel
От базилики San Miniato al Monte, с самой высокой точки Флоренции, сбегает вниз серпантинистая крутая улочка Via del Monte alle Croci. По ней мы спускаемся в город, проходим через ворота Piazetta di San Miniatto в той самой крепостной стене, которую видели с холма. И, свернув налево, по улице Via di San Niccolo выходим к повороту на мост Ponte alle Grazie.

Вид на Арно и набережные с моста Понте алле Грацие
DSC04701.JPG

Путешествие формирует встречи. Как будто кто-то уже заготовил канву, по которой будет вышит узор.
Есть встречи, которые заранее не планируешь. Но они планируют тебя.

Проходя по улице Сан Николо, мы шли мимо дома 91, в котором провёл три последних года своей жизни Андрей Тарковский. В 1983 году городская мэрия Флоренции подарила скитавшемуся по Европе режиссёру квартиру на 5 этаже дома, занимаемого университетом. В мансарде на 6 этаже был рабочий кабинет, он же монтажная. Здесь Андрей Арсеньевич работал над последними фильмами "Ностальгия" и "Жертвоприношение".
Оказывается, здесь, во Флоренции, хранятся все архивы Тарковского.

Из окон кабинета открывается вид на панораму города, на крыши и купола соборов.
На фасаде дома - памятная доска на итальянском: "Андрей Тарковский, несравненный режиссер духовного кино, изгнанник во Флоренции, в этом доме провел последние годы своей жизни. Гость и почетный гражданин города Флоренция".

"Флоренция — это город, возвращающий надежду", — напишет Тарковский в дневнике.
И ещё напишет: "Италия – моя вторая родина. Потому что только здесь я нашел тот самый хаос, который потерял в России"
Именно из путешествия по Италии родится замысел его "Ностальгии".
За 100 километров отсюда, в тосканском селе Баньо Виньоне по дну каменного средневекового бассейна пройдёт герой Олега Янковского со свечой в руке.

"Он искал свою Италию, красота которой существует не сама по себе, а как часть состояния души" - напишет об Андрее Тарковском Паола Педиконе.
Как часть состояния души... Не этого ли ищем все мы?

Здесь и сейчас мне хочется поделиться воспоминанием и фотографией:
"После инфаркта Андрею Арсеньевичу было предписано больше гулять на свежем воздухе. Тарковский с удовольствием выполнял это предписание. Брал с собой овчарку Дака, маленького Тяпу - так он звал любимого Андрюшку - и они втроем отправлялись гулять к берегу Сетуни. Тарковский учил сынишку смотреть: вон дерево, смотри какое красивое; а если тут присесть, то слева от дерева появится церквушка и зеленый пригорок - ну что за прелесть! Тяпа с жадностью усваивал эти уроки, пробовал смотреть сам, так, чтобы картинка тоже была красивой, как у отца. Отец учил его рассматривать движение насекомых в траве, понимать тихую жизнь растений, взаимодействие ветра и листвы... Дома у них тоже было любимое занятие: Андрей Арсеньевич садил Тяпу рядом на диване, клал на колени тяжелейший альбом с репродукциями художников итальянского Возрождения, и они могли часами листать и рассматривать картины Леонардо, Беллини, Джотто, Мантенья, Боттичелли, Микеланджело, Тинторетто, Веронезе, Караваджо..." (Юрий Лепский)

3_c152292b.jpg

Отец учил сына Видеть. Наверное, это умение - Видеть - одно из самых ценных, которое можем передать мы, родители, своим детям. Видеть вглубь. Видеть и понимать душу вещей и скрытую, ещё непроявленную, но уже существующую в бутоне, в почке, в зародыше красоту. Видеть в человеке и в событии его потенциал. Видеть человека как событие. Духовное событие.

Умение Видеть было свойственно мастерам эпохи Возрождения. Может быть, наиболее полно, пиково и синтезийно оно воплотилось в личности и судьбе Леонардо да Винчи, человека-универсума, человека-загадки.

"Вы видели когда-нибудь, как взлетает птица?
А теперь послушайте, как видел это Леонардо.
Read more...Collapse )

Флоренция. Первый взгляд.
edel
Красоту Флоренции наш современник Николай Горбунов, писатель и путешественник по литературным местам Европы, назвал фрактальной. И это, пожалуй, самое подходящее слово. "Она как бесконечная матрёшка: углубляться можно вечно. Но совершенно непонятно, как об этом обо всём писать, не будучи историком или искусствоведом: мало того, что вокруг такая прорва деталей, так ещё и про каждую из них обязательно кто-нибудь (и не один) диссертацию защитил" :)

Наберусь смелости и покажу, как этот город разворачивался постепенно перед нами. Как вдохновлял и дразнил, озадачивал, ставил вопросы, приоткрывал тайны.
Итак...

Вид на Флоренцию с холма Ольтрарно
DSC04436.JPG

Август. Разгар сезона и разгар дня. На улицах Флоренции многолюдно. Душа города прячется за туристической суетой.
Людской поток обтекает меня, охватывает говорливой шумной рекой, бурлит водоворотами на площадях, набегает волнами на лестницы домов, захлёстывает парадные входы исторических зданий. Люди ищут прикосновения к великой культуре Возрождения, которой густо пропитано тут всё - от камней мостовых до мраморных фасадов соборов, от красной черепицы крыш до старых полотен легендарных мастеров.
Кто-то ищет прикосновения на уровне селфи - "здесь был, мёд-пиво пил": длинные палочки с мобильными телефонами  -  как частокол мачт над поверхностью  реки. Позировки, улыбки, ракурсы "я на фоне". Пытаясь обойти объективом всё это многолюдье, учусь быть хитрой и внезапной как охотник )
И когда удаётся выхватить из суеты 21 века деталь - вне человеческого потока – время вдруг начинает разворачиваться в пространстве.
Протаивает, взглядывает на меня, шепчет на ухо свои секреты та, старая Флоренция: взгляни туда, пройди там…
И вот мы с ней начинаем перемигиваться. Как заговорщики.

DSC04688 l.jpg

И тогда чётко возникает ощущение: да, эти улицы помнят Данте и Беатриче, Джакомо Медичи и Симонетту Веспуччи, здесь Сандро Боттичелли создавал «Примаверу» и «Рождение Венеры», а в одном из домов, если верить Джорджо Вазари, музыканты и мимы развлекали день за днём жену флорентийского купца дель Джакондо Донну Лизу, пока Леонардо писал её портрет. Здесь простые горожане обсуждали на уличных лавочках строки из "Божественной комедии" Данте, а Микеланджело ссорился с Леонардо, не желая смириться с тем, что последний ставил искуссство живописи выше искусства ваяния.

Одна из фресок на фасаде Палаццо Антеллези на площади Санте-Кроче
DSC04676 m.jpg

Джотто, Боккаччо, Альберти, Брунеллески, Донателло, Филиппо Липпи, Галилео Галлилей, Джиневра Бенчи, Пико делла Мирандолла, Америго Веспуччи… Чайковский, Достоевский, Тарковский...  Этот список можно продолжать.
Легче назвать тех, кто не жил во Флоренции, чем перечислить тех, кто здесь жил.Read more...Collapse )

[reposted post]Мужская инициация
я
evo_lutio
reposted by edel
Давайте я теперь для мужчин напишу. Про мужскую инициацию. А потом про женскую продолжу.

Мужская инициация, грубо говоря, бывает двух видов: социальная и сексуальная. "Стать мужчиной" для мальчика означает не только "то самое", но и стать взрослым членом человеческой стаи, защитником, воином, не в военном смысле, а вообще. От голода стаю тоже нужно защищать и от стихийных бедствий и так далее. Поэтому выражение "стал мужчиной" употребляется в двух смыслах, чаще всего в социальном (возмужал), а в сексуальном (познал женщину) так... в шутку скорее. Совсем не то для женщины. Для женщины пока сексуальная и социальная инициации почти не делятся, а когда женщина их пытается делить, другая часть иногда отваливается, поэтому лучше пока не делить или делить условно.

Но сейчас мы про мужчин.

Read more...Collapse )




Я в других соцсетях:

Финал "Vita nostra" Марины и Сергея Дяченко
состояние души
edel
…Сто шестьдесят восемь, сто шестьдесят девять, сто семьдесят.

Из черноты проступил — выпрыгнул, выступил — город, окруженный высоченной стеной до неба.

Она видела его в мельчайших, подробнейших, реальнейших деталях. Город был угольный, аспидный, темно-стальной, совершенный в своей монохромности. Сашка почувствовала мрамор под босыми ногами. Прохладный камень и нагретый камень, гладкий и шероховатый, высокие стены, узкие окна, шпили в небо…

У нее получается. Она все сделает, как надо. Там, в башне, ее ожидает чудовище. Сашка должна встретиться к ним лицом к лицу и не испугаться. Год назад это казалось невозможным. Но не сейчас; осознав свою мощь, Сашка раскинула руки, развернула крылья и взлетела.

Она росла.

Вздымалась. Вздувалась. Втягивала в себя очертания, запахи, фактуру камня. Там, где Сашка дотягивалась до города — он переставал быть аспидно-черным и делался мягко-серым, как на старинной фотографии; она присваивала себе жизнь и радость, этот дым из трубы, этот изгиб крыши, блестящий, будто под дождем, этот клочок тумана, этот величественный шпиль… Чем больше она забирала себе — тем сильнее и объемнее становилась. Цветные мысли, так медленно и неохотно проворачивавшиеся в человеческой башке, хлынули теперь потоком — нет, морем Она охватила ратушу. Та дрогнула, напряглась, как яйцо за секунду до рождения птенца, но Сашка мягко сдавила ее, залила, будто цементом, собственной волей. И ратуша не раскрылась, и то, что было внутри, навсегда осталось погребенным, а Сашка продолжала расти, не зная преград.

Она присвоила город. Почувствовала его в себе, как ощущают вдруг сердце в момент сильной радости или страха. И — разлилась дальше, захватывая темное небо с двумя тусклыми звездочками. Эти звезды были лишние в ее картине мира.

Лишние.

Погасить?

Она находилась — была — темным пустым пространством. И она же сидела за столом на сцене актового зала, и перед ней лежал черный «фрагмент». Экзаменатор Дим Димыч помещался за столом напротив; его лицо больше не казалось вылитым из алебастра. Он хмурился, тревожился с каждой секундой все явственнее.

«Что происходит?»

Сашка зависла между точками «было» и «будет». Сейчас — впервые с того момента, как она раскрыла фрагмент, у нее возникло ощущение неправильности. Что-то идет не так.

Но ведь она все делает как надо?

«Остановите ее! Она опять сорвалась! Остановите, она неуправляема!»

С длинным скрипом открылась дверь. Одновременно повернулись головы сидящих в зале; вдоль прохода медленно, тяжело шагая по старому тусклому паркету, шел человек в очень темных очках.

Пиджак на горбатой спине Стерха треснул по шву, из прорехи выглянули стального цвета перья.

«В чем дело?»

«Спокойно. Продолжайте экзамен».

Сашка ощущала их вокруг себя, но не видела. Не люди — структуры, схемы процессов и живых существ: экзаменатор-функция. Дама Ирина Анатольевна. Физрук Дима, странно и страшно преобразившийся. Вскинув над головой угловатые, подрагивающие крылья, стоял Стерх. Рядом замер Портнов, от напряжения он постоянно менялся, пульсировал, как сад, переживающий одновременно весну и осень. Что-то было не так; она зашла слишком далеко… По ходу экзамена она должна была остановиться возле ратуши…

Перед ней будто открылась страница активатора — огромная, многомерная, вмещающая все, что только представимо в мире. Она увидела себя — немое слово, готовое прозвучать. Увидела многие слои реальности — яркие, фактурные, тусклые, зыбкие, они сбивались в ирреальные складки на краю поля зрения. Вероятности и перестановки; она должна была остановиться у ратуши, встретить экзаменатора, выбрать точку приложения — она глагол… И прозвучать; это все равно, что бросить шар в толпу неподвижных кегель, или качнуть замерший маятник… Оставить щербинку на горлышке совершенного, и оттого несуществующего кувшина… Повалились бы костяшки домино, покатились машины по далеким дорогам, полетели дождевые капли, и Сашка реализовалась бы в самый первый раз, она, Повелитель, орудие Речи…

Но что-то пошло не так. И она уже не могла вернуться назад — не потому, что четвертое измерение необратимо. А потому, что ее природа — ее внутренняя суть — привела ее сюда, в это темное пространство с двумя звездами над головой, и здесь вступают в действие другие законы, не укладывающиеся ни в одну известную ей реальность. Чуждые любому измерению.

«Стой!»

«Остановите ее! Это не глагол, это…»

«Да. Это Пароль».

Сашка, бывшая темным пространством, содрогнулась. Две звезды склонились над ней — и оказались глазами, очень пристальными, немигающими, и теперь между ними и Сашкой больше не было черных стекол.

— Приветствую, Пароль.

То, что пришло из темноты, изъяснялось без слов, голыми смыслами. Сашка умела ему ответить, но не отвечала. У нее отнялся… нет, не язык. У нее отнялось то место в душе, где рождаются слова.

— …Ты меня слышишь, Саша?

Она по-прежнему сидела за столом. В пустом и полутемном зале без потолка, без стен. Высоко клубился туман. Напротив, на месте экзаменатора, теперь сидел Фарит Коженников.

— Ты меня слышишь?

Она кивнула, на секунду ощутив всю тяжесть больной огромной головы.

— Ты не просто глагол в повелительном наклонении. Ты Пароль — ключевое слово, открывающее новую информационную структуру. Макроструктуру. Понимаешь, что это значит?

Сущности вокруг перемещались, оставаясь на месте, перетекая, оборачиваясь разными гранями. Вереницей следовали смыслы, Сашка умела выхватывать только самые простые, лежащие на поверхности формулировки:

— Прозвучать. Начало.

— Ошибка — нет. Акт творения — важно.

— Тонкостям тебя выучат на старших курсах и в аспирантуре. Введение в практику закончилось, твоя практика — вот она. Твоя главная практическая работа.

— Пароль. Имя, новая сущность. Творение. Творец…

Понятия двигались, как идет триумфальное шествие. Как плывет большой корабль. Сашка осознавала их последовательно — и одновременно.

— Саша, — голос Коженникова разбил поток информации, как волна разбивает водную гладь. — Оставайся в сознании. Переход еще не совершен. Когда ты прозвучишь… понятно, что случится, да?

— Я…

— Ты Пароль. Ты совместишь фрагменты реальности — открывая новое информационное пространство. Понимаешь, что происходит?

Фарит Коженников говорил, шевелились губы. Реальность снова треснула, полиняла, Сашка обнаружила себя в актовом зале, на столе стояла бутылка минеральной воды, с шипением бежали пузырьки, в каждом отражался зал, педагоги, стакан с карандашами, Сашка над листом бумаги…

— Возьми карандаш. Сосредоточься. Готова?

Она подчинилась, но не почувствовала карандаша в онемевших пальцах. Она мигнула — и, потеряв человеческое тело, зависла посреди пустого темного пространства. Пустого и темного. И только две звезды смотрели сверху — белые глаза.

«Твоя воля. Созидай. Звучи».

Приказ был таким властным, что ей сразу стало легко.

Это просто — как нажать на выключатель в темной комнате. Совпадут цифры на табло. Сойдутся прорези, соединятся матрица и оттиск. И загорится свет во тьме.

— Звучи!

Она задержала дыхание под цепенящим взглядом двух далеких звезд.

Тишина бывает невыносимой — за мгновение до того, как Слово наконец-то вырвется.


* * *

Темнота — за секунду до появления первой искры.

В начале было…

Молчание. Тишина.

В начале было…

— Нет.

Два желтых глаза придвинулись ближе:

«Почему?!»

Жить — значит быть уязвимым. От кромешного ада отделяет тоненькая стенка мыльного пузыря. Лед на дороге. Неудачное деление стареющей клетки. Ребенок подбирает с пола таблетку. Слова цепляются друг за друга, выстраиваются, повинуясь великой гармонии Речи…

— У тебя все будет по-другому. Твоя воля. Твоя власть. Пусть всегда будет солнце. Я верую в мир вне злобы. Пусть расцветают сто цветов… Ты — любимое орудие Речи.

Звучи!

Сашка вздрогнула от силы этого приказа.

— Нет. Потому что для меня любить означает бояться.

Там, в актовом зале, с экзаменаторского стола сорвался графин.

— Я прозвучу, и страх прозвучит во мне — в Первом Слове. И вся любовь, которую я несу, навсегда будет отравлена страхом. Я отказываюсь…

Разлетелись осколки стекла.

«Слово сказано».

«Конец. Она провалила».

«Она провалилась».

«Неуд».

Пустое темное пространство вокруг Сашки загорелось множеством звезд, и звезды обернулись золотыми монетами. Тусклые, тяжелые, они хлынули и затопили, грозя захлестнуть с головой.

— Я отказываюсь бояться!

В этот момент она ПРОЗВУЧАЛА и поняла, что звучит.


* * *

— …Валечка? Зайчик?

Ребенок уснул. Дышал тяжело. Кашлял во сне и ворочался с боку на бок. Женщина лежала рядом, просунув руку сквозь прутья деревянной кроватки, не отрывая ладони от горячей маленькой головы.

— Валя… Маленький…

Другая половина двуспальной постели была пуста. Холодные гладкие простыни.

Ребенок снова зашелся в кашле. Женщина закрыла глаза, больные, будто засыпанные песком.

До утра еще несколько часов. Кашель. Плач. Длинные гудки в телефонной трубке. «Абонент находится вне зоны доступа»… Где он, что с ним? Когда вернется? Вернется ли вообще?!

Тихо скрипнула паркетина под босыми ногами.

— Кто… кто здесь? Кто это?!

Шаг. Еще шаг. Женщина сидит на постели. Смотрит в темноту. Вздрагивают плечи под тонким махровым халатом.

— Это я.

— Сашка?!

— Я пока не до конца вернулась. Я тебе снюсь.

— Сашенька…

— Мама, я должна тебе сказать одну важную и секретную вещь. Я люблю тебя. Всегда любила и всегда буду любить. Послушай! Я тебя люблю…

Ребенок глубоко вздохнул — и задышал ровнее.


* * *

Утром, когда мужчина вернулся и отпер дверь своим ключом, она спали в обнимку — малыш, мокрый от пота, но с матовым прохладным лбом. И женщина, исхудавшая, бледная, со слабой улыбкой на губах.


* * *

Темнота.

«В начале было Слово».

Медленное вращение.

«И свет во тьме светит, и тьма не объяла его».

Светящаяся пыль складывается в плоскую серебряную спираль с двумя мягкими рукавами.

— Не бойся.

75 ярких воспоминаний, которые обязательно нужно подарить ребенку
состояние души
edel
Оригинал взят у p_i_f в 75 ярких воспоминаний, которые обязательно нужно подарить ребенку

75 ярких воспоминаний, которые обязательно нужно подарить ребенку

Яркие воспоминания из детства остаются с нами на всю жизнь. Первая снежинка на ладони, первый мыльный пузырь, запах елки на Новый год — бесценные моменты познания мира.

Теперь мы можем подарить эти незабываемые мгновения нашим детям. Мы рекомендуем: сделайте это вместе с вашим ребенком, чтобы воспоминания о его детстве были счастливыми.

Пускать солнечные зайчики.

Наблюдать как прорастают семена.

Вместе скатиться с высокой ледяной горы.

Принести с мороза и поставить в воду ветку.

Вырезать челюсти из апельсиновых корок.

Смотреть на звезды.

Заштриховывать монетки и листья, спрятанные под бумагой.

Трясти карандаш, чтобы казалось, что он стал гибким.

Дырявить льдинки под струей воды.

Приготовить жженый сахар в ложке.

Вырезать гирлянды бумажных человечков.

Показывать театр теней.

Пускать блинчики на воде.

Рисовать мультфильм на полях тетради.

Устроить жилище в коробке от холодильника.

Read more...Collapse )


Мы помним....
edel
Оригинал взят у _socialist в Мы помним....

Спите, братья и сестры, рабочие и солдаты, в суровые дни блокады пали вы, защищая город Трех Революций

...Впервые за долгие годы снаряды
на улицы к нам не ложились в тот вечер.

И звезды мерцали, как в детстве, отрадно
над городом темным, уставшим от бедствий,
— Как тихо сегодня у нас в Ленинграде,-
сказала сестра и уснула, как в детстве.

«Как тихо»,— подумала мать и вздохнула.
Так вольно давно никому не вздыхалось.
Но сердце, привыкшее к смертному гулу,
забытой земной тишины испугалось.
..

Read more...Collapse )


Отлично ;)
edel

Они сговорились )
edel
В "Альтернативе", детском развивающем центре, куда Юр ходит в четырёхчасовой детский садик, недавно подходит ко мне преподаватель по бисероплетению и рассказывает: "У вашего ребёнка я учусь радоваться жизни. Он такой позитивный, благодарный за всё, светлый". Юрка подбегает к ней и обнимает (где достал своим маленьким росточком). Лидия Геннадьевна гладит его по голове и что-то ещё говорит, про энергетику детей. А мне - приятно, конечно. Тем более приятно, что в своё время Юрка не хотел ходить на занятия к Лидии Геннадьевне - и с бисером ему было трудновато, и сама учительница смущала чем-то (голос низковат, энергетика своеобразная). А теперь - доверился - к взаимной радости. Учитель она - оч хороший, её дети обожают, да я и сама вижу своим мамским и педагогическим взглядом - учитель славный, опытный и творческий. Просто Юрке с такими женщинами трудновато поначалу бывает.

На следующий день подходит ко мне женщина - незнакомая. Показывает на Юру, спрашивает: "Это ваш?" "Наш", - отвечаю. "Такой ребёнок позитивный, чудесный. Из него радость и свет просто льются вовне". "Ну, все они, дети, такие". "Все да не все, - отвечает. - Наверное, у вас дома атмосфера такая". Улыбаюсь. Спрашиваю: Read more...Collapse )

Юркины формулировки )
edel
***
- Мама, выключи меня, а то я щас опять умчусь далеко!

***
- Я его со всех ног люблю!

***
Смотрит в окно, забравшись на табуретку:
- Когда же мы пойдём наслаждаться природой?

***
- Я на тебя хочу навалиться целой гурьбой!

***
- Хищники охотятся на травоядных, а травоядные – на траву.

***
- Я как раз ищу подходящего к моей жизни тапира.

***
Вытирается после умывания (обычно вытирать приходится всё до пояса ), отдаёт полотенце. Спрашиваю:
- Везде теперь сухо?
- Да, сухо. – И удовлетворённо заключает: - Сухопутный мальчик.

***
- Мам, что это за слово смешное - «стыдобаб»?
- Стыдоба, – поправляю я сквозь смех. – Это когда человеку стыдно.
- А когда совсем стыдно – стыдобаб! – со смехом заключает он.

***
Играл в машинки. В процессе игры милицейскую и ещё 2 поставил на полку с папиной одеждой.
Через некоторое время пришёл с работы папа.
Юра:
- Папа, я тебе сейчас что-то покажу!
- Папа, смотри, в твоём шкафу завелись какие-то микробы. Они называются… милиция!

***
- Мама, давай поговорим с тобой как палеонтологи.

***
- Паразавролоф – близкий родственник коритозавру и другим гадрозаврам.Read more...Collapse )

Нужна поддержка
edel
Друзья, сегодня до 21:00 можно поддержать Юлю (Юнику Эхо), молодого талантливого и искреннего поэта. Просьба: посмотрите этот двухминутный ролик и, если Юля действительно откликнется в вас, проголосуйте за неё - неважно, что вы не знакомы. Во мне - откликнулась.

Есть нюанс. Музыка накладывалась на запись позже и к выбору музыки поэты отношения не имеют, это происходило без их участия. Потому, как заметил один из слушателей, ритм стиха Юники (пульс-дыхание стиха) не гармонировали поначалу с наложенной позже музыкой, пульс стиха терялся за музыкой. Это грустно. Но потом стихотворение "взяло верх".

Оригинал взят у alien3 в Бабушка Пушкина 4.0 : Кедреновский v.s Экономова
Свершилось.

Вот видео:



Чтобы проголосовать за Юнику (за Юлю Экономову), нужно пройти по ссылке и кликнуть в кружок у её фамилии.
И по возможности добавить видео себе со ссылкой.

У нас 9 часов.

Подробнее от Саши об условиях конкурса:Read more...Collapse )

?

Log in