Ещё отрывок воспоминаний.
Я привезла из Скандинавии Мир. Он бьётся пульсом, он живой. Он плещется волной о скалы в шхерах, кричит чайками на ветреном причале, отзывается гулким эхом под сводами древней кирхи, замирает осторожно с последними звуками органа, сворачиваясь в пламя дрожащей в темноте свечи, застывает печальным вопросом в глазах богородицы, чтобы воскреснуть на щемяще-радостной ноте из-под смычка старого виолончелиста, играющего на невозможно-узкой для нашего понимания мощёной улочке старого города...
...Впервые были в открытом море - когда не видно берегов, только море и небо, сходящиеся на горизонте. Волны, ветер... С палубы сдувало. Мы стояли у борта, смотрели на стремительно бегущие волны, испытывая от этой безбрежности противоречивые чувства. Суровое, холодное, стальное море. Вспоминали первых мореходов, которые когда-то на выдолбленных или выстроенных неумело, утлых по нашим меркам деревянных корабликах рискнули отправиться покорять эту стихию, стихию, которой неспособен овладеть человек, способен лишь научиться в ней выживать. Вспоминали Магеллана. Мысли заплелись в ритме волн...
Суровых волн бесконечен бег.
Мерцает сталью их чешуя.
Как ты посмел ступить, человек,
На борт непрочного корабля?
Как ты дерзнул наугад, без карт
И компаса, вверив судьбу лодье,
Поплыть к горизонту, за ярдом ярд,
По ненадёжной воде?
Но если б ты не посмел нырнуть
Песчинкой в море опасных волн,
Как беден был бы земной твой путь,
Как опыт был бы неполн...
И сколько б земель не дождались тебя,
И сколько новых дорог...
И скольким мечтам вслед поплывших ребят
Ты сбыться бы не помог.